Профориентация и работа для подростка с УО после колледжа или коррекционной школы

Реально ли найти работу для подростка с умственной отсталостью? Что делать, когда он закончит образование в школе или колледже, — просто сидеть дома? Эта тема часто обсуждается в конференции “Усыновление” — там много активных мам и детей с отставанием в развитии. Красивую историю о профориентации подростка после коррекционной школы рассказала психолог Екатерина Мурашова.

Пришла женщина с сыном. Сын уже большой, старший подросток. И явно какие-то нарушения в развитии у парня. Существенные. Что называется, “на лице написано”.

Я от такого всегда расстраиваюсь. Помочь ведь вроде бы и должна (к кому же им еще и идти-то, как не к психологу!), и хочется, но, как правило, ничем не могу.

Что тут может быть? Как его развивать — вряд ли она у меня спросит, поздновато уже. Скорее всего, начались гормональные перестройки, стал агрессивным или по учебе (если учится в какой-нибудь вспомогательной школе) регресс пошел, отказывается заниматься…

Ну что я ей скажу? Особенно если она мама-одиночка (а из семей с такими детьми отцы, увы, часто уходят). Отстаньте от него? Вон он какой большой, не дай бог что вам сделает… Держи́те его в ежовых рукавицах? Дрессуру никто не отменял, а он ведь у вас всяко умнее собаки… Всё плохо, всё не с руки, что бы я ни сказала…

Умственная отсталость, коррекционная школа. Что дальше?

Мама и парень тем временем разместились в креслах.

— Представься, — велела мать.

— Здравствуйте, — сказал парень. — Меня зовут Вася. Мне семнадцать лет. Я учусь в девятом классе.

У него и в речи имелся какой-то логопедический дефект, но пониманию он не мешал. Да и сам дефект был совершенно не противный, что-то вроде грассирования.

— Очень приятно, Вася, — ответила я. — Меня зовут Екатерина Вадимовна.

— У нас диагноз — органическое поражение головного мозга, — сообщила мать. — По-человечески — слабоумие. Но при этом как человек наш Вася очень хороший: добрый, отзывчивый, всегда всем помочь готов, если понимает как. “Застревает” иногда, учителя жалуются. Но если ему напомнить, что он делал, и дать небольшого пинка — всё снова двигается. У нас полная семья, есть младшая девочка. Мы к вам пришли насчет профориентации.

— Кого профориентации? — тупо осведомилась я, судорожно перестраивая сложившуюся у меня (и, очевидно, высосанную из пальца, теперь я не могла этого не признать) семейную картину.

— Васи, конечно, — удивилась женщина. — Сестренке-то его недавно семь исполнилось, рано ей еще.

— Простите, — искренне извиняюсь я. — Я не сообразила сразу.

— Да это уж понятно, — женщина грустно улыбнулась. — Их ведь таких — как? Пока маленькие — учат-учат, и коррекция, и развитие, и льготы всякие, и концерты, и в лагерь мы три раза, считай, бесплатно ездили. А школа у них какая замечательная! Учителя — просто ангелы, возятся с такими сложными детьми, что я бы умерла сразу, наверное.

А вот потом всё это сразу кончается, и сидят они по домам перед телевизором или, вот, перед компьютером теперь и всё, чему научились, постепенно забывают. Сколько я таких историй знаю, увы.

Можно в училище, конечно, — нам говорили, есть такое. Но там специальности такие, для которых нужно концентрироваться, и терпение, и долго однообразно, и руки хорошие с тонкой моторикой, а с этим всем у нашего Василия полный швах.

Но вот мы с мужем подумали: а может, и не обязательно так-то? Есть же простые работы, где не обязательно сидеть и что-то там тюх-тюх-тюх, каждый день одно и то же. Ну надо же попробовать поискать, во всяком случае! Вот и пришли посоветоваться.


               У ребенка умственная отсталость. Сможет ли он устроиться на работу?


Профориентация подростка. Какие есть ресурсы?

Так. Профориентировать медицински слабоумных ребят мне, кажется, еще не доводилось. Ну что ж, тем интереснее. Есть ли у Васи ресурсы? Впрочем, один я уже знаю: любит помогать. Это значит, сфера обслуживания. Но в каком состоянии интеллект? Тестировать его по Векслеру? Долго и муторно. Но, может быть, кто-то уже сделал это до меня?

Ура! Сделали, для какой-то комиссии. Не очень-то я им доверяю — они часто используют сокращенный вариант теста, а выводы делают почти навскидку, — но нам навскидку и нужно. Общий коэффициент — семьдесят восемь. Очень неплохо на самом деле.

Что у нас есть еще?

Вася рассказывает о себе, очень адекватно реагирует на мои уточняющие вопросы. Говорит короткими, но понятными фразами: подлежащее, сказуемое, дополнение. Я уверена, что его этому специально научили. И правильно сделали. Столько я вижу вполне нормальных детей и подростков с мутной, неструктурированной, захлебывающейся речью…

Более того, я подозреваю, что мать меня “просчитала” (я явно не первый психолог на ее жизненном пути) и ответы на мои вопросы с сыном заранее подготовила и разучила. Ну и что? Он может в изменившихся условиях воспроизвести заученный алгоритм, и это уже здо́рово.

Вася любит помогать. Он любит детей, женщин, стариков и животных. Взрослых мужчин он побаивается, в их присутствии теряется (это относится даже к родному отцу) и выглядит более слабоумным, чем на самом деле. Еще боится крови и до паники — пауков.

Вася физически сильный и почти здоровый (при нарушении несложной диеты и обжорстве, к которому он склонен, у него заболевает живот и бывают поносы). У Васи очень истощаемое внимание. Он категорически не любит никакой спорт, но любит гулять и вообще много ходить. Любит кино и театр, особенно детский и кукольный, но может высидеть и взрослый спектакль, в котором почти ничего не понимает.

Крупная моторика вполне удовлетворительная, мелкая — между плохо и очень плохо (хорошо умеет читать, но очень плохо пишет и даже с трудом попадает в нужные клавиши компьютера). Странный ресурс — очень любит арифметику, обожает цифры как сущность, любит их писать, рисовать, раскрашивать, решать примеры в пределах сотни. Знает понятие отрицательных чисел, умеет ими оперировать.

— Удивительно! — говорю я.

— Да, — с улыбкой соглашается мать. — Он, когда меньше был, даже комплименты такие говорил: “Какая вы добрая, красивая тетя! Совсем как цифра три!”. Все очень удивлялись.

— Я хочу работать! — говорит Вася. — Не хочу дома сидеть. Дома скучно. Хочу ходить много, делать что-то полезное, как взрослый человек. И денежки зарабатывать, и маме их отдавать, чтобы она могла нам покушать купить.

Работа для подростка с УО

Мы долго всё обсуждали. Уход за животными — опасно. Уход за тяжелыми больными — боится крови, исключено. Что-то на компьютере — невозможно из-за моторики. Сфера обслуживания? Торговля? Для того чтобы расставлять по полкам продукцию, у него явно не хватит объема и концентрации внимания. Но есть же и другие рабочие места в больших магазинах, например грузчики — носить корзинки, составлять тележки…

— О, мне очень нравятся магазинные тележки! — с воодушевлением воскликнул Вася.

— Хорошо, мы попробуем, — сказала мать. — Можно мы потом еще придем, расскажем?

— Да, конечно.

***

— Ничего у нас не вышло, — женщина пришла одна. — Он сколько-то носил эти корзинки в магазине, а потом ему надоело, и он просто ушел домой. Никому ничего не сказал. Да еще и бутылку кефира с собой унес, не заплатив. Очень неудобно.

— А как вам объяснил, почему ушел?

— Сказал: мне скучно, ходить некуда, уйти нельзя, никто со мной не разговаривает. И делать нечего, когда корзинок нет.

— Вы хотите продолжать попытки?

— Да, однозначно. Вася сам очень хочет. На самом деле идея работы ему очень нравится. Он сам очень расстроился, что ничего не вышло, и переживал из-за кефира: он потом понял, что получилось, как будто он его украл.

— Вася любит много ходить. И умеет читать. Может быть, курьером? Это сдельная работа. Он сможет ходить столько, сколько захочет.

— Да, точно, вы правы, это ему может подойти.

***

— Ему даже не столько ума, сколько выдержки не хватило! — Вася — вместе с отцом, высоким мужчиной с седыми висками. — Два, почти три месяца все шло хорошо. А потом он неправильно понял сложный адрес, два часа бегал кругами вокруг большого здания, вломился в две чужие конторы, напугал там девушек, позвонил отправителям, пытался уточнить, а там какой-то клерк повторил тот же адрес и сказал: это ваша работа!

Он пытался позвонить матери, она не услышала звонка, я был на совещании, тогда он психанул, выбросил пакет в урну и побежал на вокзал — уехать со стыда куда подальше и никогда больше домой не возвращаться. Хорошо, позвонил перед тем сестре — проститься. Она сразу перезвонила нам, и мы перехватили его на вокзале…

— Мне очень стыдно, я поступил неправильно, — понуро сказал Вася, крутя на пальце номерок от гардероба.

— Но? — это отец.

— Но я все равно хочу! — Вася вскинул голову, погладил пальцами цифру на номерке и плотно сжал толстые губы. Тут стало видно, что сын с отцом похожи. — Я очень хочу работать! Мне понравилось на самом деле! Я себя так хорошо чувствовал! И сестре котенка игрушечного купил. А маме — конфет.

— О да, — подтвердил отец. — Он действительно очень прямо вырос за эти два месяца. Мы все заметили. Поэтому мы хотим продолжать попытки.

Я преисполнилась уважения к их упрямой и позитивной семейной воле. Но что же им еще предложить?

— Мы как-то никак пока не задействовали его арифметическое хобби, — вспомнила я.

— Увы! — невесело усмехнулся отец. — В эпоху электронно-вычислительных машин это будет трудновато использовать.

Но тут мой взгляд снова упал на номерок.

— Гардероб! — воскликнула я. — Цифры. Понятное дело, огороженное стоечкой. И, кажется, в соседней взрослой поликлинике опять уволился гардеробщик…

— Мы идем туда прямо сейчас! — решительно заявил отец. Вася с готовностью вскочил.

Как сделать карьеру… в гардеробе

Прошел… год? Два? Три? Опять Вася с мамой. Круг замыкается? У них опять не вышло? Бедные они, бедные…

Но мать улыбается.

— Мы не про профориентацию в этот раз. Мы про карьеру.

Осторожно возвращаю пальцем уползшие под челку брови.

— ?!!

— Мы с третьего раза так удивительно попали, что это просто чудо! — объясняет женщина. — Он эти номерки разве что себе под подушку не кладет, у него там какие-то сложные системы, как что куда вешать и вообще… И старичкам он пальто подавал, и улыбался всем, и любили его, и даже (в поликлинике-то!) чаевые давали. Или конфетку, там.

Ему сестра-хозяйка в поликлинике сказала: Вась, да у тебя просто призвание какое-то к этому гардеробному делу, первый раз такое вижу! Ты явно нашу-то поликлинику перерос. Сейчас лето настанет, все равно увольняться, и надо тебе дальше двигаться, гардеробную карьеру делать.

Он ее-то постеснялся, пришел домой и меня спрашивает: мам, что такое гардероб — я знаю, а что такое карьера? Ну, я ему, как могла, объяснила, он воодушевился и говорит: так там еще больше номерков будет? Тогда я хочу ее делать!

Ну что ж, я его к себе в техническую библиотеку в гардероб устроила. Новые номерки, новые вешалки — он был в полном восторге. Полгода у него ушло только на то, чтобы со всеми с ними познакомиться (это он так про номерки говорит) и выработать свою систему, куда что и в каком порядке вешать. Потом чисто наслаждался. Одна проблема: когда номерок теряется, он плачет. Но я уж его научила в каморку уходить. А так — всё отлично, мы, сами понимаете, рады донельзя.

Но тут вот летом он ко мне приходит и говорит: что ж, мам, пора мне двигаться дальше. Мы с отцом так и сели. В каком смысле, спрашиваем. Ну, отвечает, с новыми номерками знакомиться, карьеру делать. Мы ему: Вась, от добра добра не ищут, надо же понимать… но он уперся.

— Отлично! — воскликнула я, неожиданно воодушевившись. — Вася, ты абсолютно прав! Человек должен расти, пока это возможно. У тебя же явно есть резерв. Ты еще не достиг своего максимального объема номерков и предельной скорости взаимодействия с ними. Вася, сейчас я скажу тебе, где находится вершина гардеробной карьеры! И куда тебе надо стремиться. — Мать смотрела на меня с тревогой. (“Остапа понесло”, — подумала я трезвой частью своего сознания.) — Это театральный гардероб, Вася! Гардероб в театре, понимаешь? — Вася истово закивал. — Там очень много номерков и, когда кончается спектакль, надо моментально обслужить много-много народу. И номерки там очень красивые.

— А знаешь, что сказал самый известный русский режиссер Станиславский? — Я сделала торжествующую и насквозь театральную паузу. Мать Васи округлила глаза. — Он сказал: театр начинается с гардероба! То есть гардероб — это чуть ли не самое главное в театре!

— Неужели прямо так и сказал?! — Вася от восторга даже захлопал в ладоши.

— Именно! Хоть у мамы спроси, хоть у интернета.

— Спасибо. Я понял. Я буду дальше делать карьеру. И я стану гардеробщиком в театре. Я видел там номерки. Они прекрасны.

***

Мама без Васи. С конфетами и слезами. Прошло много времени, я ее не помню. Она напоминает: театр начинается с вешалки! Слабоумный юноша, любящий номерки.

— Спасибо, спасибо. Вы знаете, нам не сразу, но удалось — в театр, в большой, в настоящий. И его там все знают. Он чуть ли не знаменитостью стал. И однажды — это правда, мне другие служащие подтвердили, — известный режиссер привел к нему в гардероб своих студийцев, попросил Васю рассказать о себе, а потом сказал: вот смотрите, вот это — призвание! Вот так надо служить театру! У всех ли у вас есть такое же — сильное, красивое — к профессии актера? У кого нету — уходите, пока не поздно, и ищите свое, как Василий нашел!.. Спасибо вам…

— Да мне-то за что? — удивилась я. — Это же вы всё сами сделали. Вся ваша семья, включая маленькую сестренку. И Вася, конечно. А режиссер прав: у всех есть призвание, главное — его вовремя найти.

Источник